Skip to content Skip to sidebar Skip to footer

Лига стариков

Текст намеренно создан с элементами эклектики, чтобы каждый читающий мог в меру своей испорченнос… продвинутости связать высказанные мысли и риторические вопросы с событиями сегодняшних дней. А в качестве «иллюстрации» к размышлениям –  фрагменты романа-антиутопии Татьяны Толстой «КЫСЬ».

Старики – Хранители мудрости. Даже самый не мудрый, брюзжащий, не самым достойным образом проживший жизнь старик в той или иной мере несет в себе частицу знаний. Потому что, перефразируя Джонна Гриффита Чейни, известного нам всем под литературным псевдонимом: старики, будучи детьми, видели прежних стариков.

«Старики, которых он помнил, ещё когда был мальчиком, помнили стариков до себя» (Джек Лондон «Закон жизни»).

Еще в самом начале эпидемии я наблюдала, как двое стариков, шаркая ногами, приплелись в Сбербанк. И, не смотря на дряблость тел, поразительное спокойствие на лицах, осмысленные взгляды. «Фронтовые товарищи!» – тут же подкинуло версии моё воображение, хотя по возрасту это никак не клеилось (70+), скорее, дети войны.

И юные грубиянки, сотрудницы банка, перенаправляли “боевых товарищей” из одного окошко в другое, перепинывая неудобную клиентуру, как футбольный мяч. Только одна из четверых (печальная статистика!) обслужила их по-человечески… Но старикам и это не по чём! Всё это хамство словно сквозь них прошло – как пришли на позитиве, так и ушли. Ещё и смеялись, шутники! «Константин Иванович, вы трость забыли!» – сказал один другому о костыле.

Тем временем у стойки стоял брутальный мачо в конверсах и минут десять, засучив рукава, нервно протирал дезинфицирующим средством руки, папку, где хранились документы, снова руки… И выглядел он на фоне двух стариков (уж простите за грубость!) как истеричка. И я не про то, чтобы не соблюдать меры предосторожности. Но тогда еще и вируса не было, а было больше разговоров на тему.

Скептик, конечно, скажет: «Они старики, своё пожили, вот им и не страшно», но это тоже вопрос спорный.

“А у матушки вроде бы старопечатная книга была. Только она её прятала. Потому что они, говорят, заразные. Так что Бенедикт её не только не трогал, но даже и не видел, и матушка строго-настрого запретила о ней говорить, будто её и нет.

Отец её сжечь хотел, боялся. Какая-то Болезнь от них, Боже упаси, Боже упаси.

И тогда Красные Сани приедут. И в санях – санитары, не к ночи будь помянуты. Скачут они в Красных Санях, – тьфу, тьфу, тьфу, – в красных балахонах, на месте глаз – прорези сделаны, и лиц не видать, тьфу, тьфу, тьфу”. (Т. Толстая «КЫСЬ»)

Как и все люди своего поколения, моя прабабушка пережила революцию, царя, раскулачивание, войну, голод и разруху, вождя революции, и диктатуру Сталина, и самого Сталина, и остальных генеральных секретарей, стоявших у руля, и застала на своём веку распад страны советов. Она проводила в последний путь многих близких людей: сестру, родных братьев, двоих мужей, пережила единственную дочь, но при этом воспитала двоих приемных сыновей, троих внучек и на своих руках вынянчила пятерых правнуков. Вся суть и сердцевина моей личности развита этой мудрой и мужественной женщиной, признававшей единственную власть на Земле – ВЛАСТЬ БОГА.

В хрущевке, где жила бабушка, проживали соседки из её бывшего и соседних сёл, во времена ВОВ дотла сожжённых немцами. И слово «старухи» к ним мало клеится, молодая гвардия, не иначе. Не было никакой силы на этой Земле, которая могла бы заставить этих женщин снять со стены иконы или перестать читать молитвы. Ни пьяные зятья, ни дети-внуки, увлеченные партийные идеями, никто. Слишком много повидали они: и смену эпох, и правителей, чтобы понимать, «кто тут правит бал». И трудно этих старух, как и тех двух стариков, о которых рассказано выше, представить в годы их молодости «тростинками, на ветру трепещущими».

«А старопечатную книгу отец все же нашел и сжёг. Он не так заразы боялся, как санитаров, не к ночи будь помянуты. Потому что они забирают и лечат, и люди после того лечения не возвращаются. Никто ещё не вернулся.

И страшно об этом подумать. А по улице идёшь, и вдруг посвист и гиканье: Красные Сани несутся, а в них шестёрка перерожденцев запряжена. И вот ты как есть, тулуп ли на тебе, зипун ли, летом рубаха, – бросишься так-то в сторону, в сугроб али в придорожную грязь, голову руками закроешь, сожмёшься: Господи, пронеси!.. Обереги!.. Вдавиться бы в землю, в глину уйти, слепым червырем стать, – только бы не меня! Не меня, не меня, не меня, не меня!..

А они все ближе, а топот все громче, – вот, накатило! Жар, и свист, и хрипло дышит шёстерка, и комья грязи из-под полозьев… и пронеслись. Тишина. Только вдали затихает тупая дробь валенок.

Я не болен, я не болен, нет, нет, нет. Не надо, не надо санитарам приезжать, нет, нет, нет. Боже упаси, Боже упаси, нет, нет, нет». (Т. Толстая «КЫСЬ»)

Не в моей компетенции рассуждать, кто является «основными игроками на рынке» происходящего сегодня, но уж точно события не назовешь ни добрыми, ни светлыми. И если гипотетически прикинуть, каким должен быть инструментарий для стерилизации национального самосознания (которое с нами уже успешно провели в «цветной» революции), то старики с их опытом и багажом, как фактор лишний, отягощающий, обладающий навыком выживания, должны быть первыми выключены из игры.

Второй фактор, вне сомнения, книги. И прямо боязно даже, как бы не приключился следом еще один вирус, передающийся аккурат через книги бумажные, крайне вредоносные для психики человека сами по себе, пробуждающий мысли, чувства, идеи. Особенно через тексты духовные, потому что «всё, что написано было прежде, написано нам в наставление, чтобы мы терпением и утешением из Писаний сохраняли надежду».

И тогда цифровой мир, удобный, стерильный и «причёсанный», предстанет во всей красе.

Не знаю, чем завершить этот пост, созданный спонтанно… возможно, для многих из нас именно сейчас пришло время уделить внимание пожилым родственникам: звонить им чаще и писать их воспоминания на аудио, чтобы голоса их сохранялись и приумножались и на цифровых носителях – для будущих поколений. Потому что старики – это те, кто помнил….