26
Май
2017
0

Кинодраматургу В.А. Вардунасу

Сегодняшний пост посвящен человеку, научившему меня  смотреть кино. И не только меня, но и всех нас, слушателей сценарного курса. У Владимира Аркадьевича подход к киноискусству был многомерным: и сценарная, и режиссерская, и операторская работа оценивалась строго, однако среди общепринятых критериев огромное внимание уделялось и содержанию картины, и  требованиям к герою. Погружение в кино на его занятиях начиналось с истоков,  в хронологическом последовательности исследовались культовые картины и приемы,  которые стали поворотной точкой в развитии кинематографа.

Герой разбирался отдельной строкой. Зритель должен пройти вместе с героем путь из точки А в точку Б, и в процессе  пути открыть в себе что-то новое. Это в идеале. Как минимум — «герой не должен упасть», потому что поднять «упавшего» героя практически не возможно. Во многих фильмах его (героя) роняют и не поднимают, а сюжет продолжается.

Благодаря занятиям я в короткие сроки смогла распознать в себе отсутствие сценариста и это помогло быстро развернуться на нужные «рельсы». Сценарное дело подразумевает полную выхолощенность текста, совершенное особое, кинематографическое  виденье и изложение, и поэтому наш преподаватель постоянно повторял: «перестаньте писать хорошо и литературно,  чтобы стать сценаристом, нужно перестроить мозги».  Я не смогла, точнее, не стала. Но занятия дали ценный творческий опыт и воспитали во мне крайне капризного зрителя. Теперь модель исследования фильма запускается в момент просмотра как самостоятельная программа, в большинстве случаев всегда найдется к чему придраться в той или иной степени, а уж к героям..! К ним особенно. Но когда кино СЛУЧАЕТСЯ — такие фильмы пересматриваются, что называется, до дыр, десятками раз.

Именитый кинодраматург как-то показывал нам подборку фрагментов своих фильмов, мы смеялись, а он  радовался как ребенок, видя нашу искреннюю реакцию. А ведь кто мы были?  Не критики, не значимое жюри, просто зрители, но, возможно, это и было для него самым важным. Чем большей творческой величиной является человек, чем глубже и богаче его внутренний мир, тем добрее и тактичнее он относится к другим. И к нам, никому не известным ученикам своего мастер-класса, Владимир Аркадьевич  относился очень бережно, словно каждый человек был для него целым миром, и он постигал этот мир. Однако сквозь душевность пробивался пульсирующий и острый сарказм, который прочитывался даже в молчании. На отдельных занятиях легче было не доставаться свой текст из сумки, чем озвучить домашние наработки чуткому преподавателю с античным профилем.

Однажды он рассказал свой трансцендентальный опыт, когда его с коллегами пригласили заграницу. Это была редкая возможность попасть на престижный кинофестиваль.  А он остался дома. поливал цветы и был счастлив. N-ное состояние, словно в душе настежь распахнулось окно и в него пролился Свет, продлилось месяц. То самое состояние, которое  люди ищут через йогу, медитацию и практики, пришло через творчество. После окончании месяца произошел квантовый скачок — новый виток творчества, другая частота восприятия мира, новые мысли.

Прочитанное несколько лет назад эссе «Памяти Друга»,  опубликованное  близко знавшими его людьми,  навело меня на мысль, что уход подобных людей все чувствуют одинаково: и родные, и друзья, и те, кому довелось некоторое время побывать подмастерьем. От таких людей остается ощущение Рождества и радости, они словно освещают мир светом своей души. Они живут так ярко и так заметно, и после их ухода сложно поверить, что такого человека не стало, легче поверить в то, что нет нас всех.

В память о Мастере.

Previous Next
Close
Test Caption
Test Description goes like this